Памяти одной ночи

На земле наконец-то лежит снег, и начинается ночь в годовщину самой длинной ночи Литвы конца давдцатого века.

Истарни когда-то писала про другую историю, и сказала следующее:
«Но если есть грань, за которой борьба за правое дело превращается в борьбу ради борьбы, в поиск врагов борьбы и борьбу с врагами борьбы – то есть, подозреваю, и грань, где разумный компромисс, сохранение жизни, здоровья и статуса кво превращается (в перспективе дальше, чем "сегодня")... превращается в нечто совершенно непотребное.»

И на эти слова я ответила:
...Однажды приходилось спорить с человеком, который считал, что в преддверии 13-ого января 1991 года в Литве политики плохо сделали, что не разогнали всех людей по домам, да и люди сами дураки, что сразу от военной техники на улицах не разбежались и не попрятались. И говорит он – так разве думаешь, что, не случись этого, всё ещё были бы в СССР со всеми его неудобствами? Наверняка не были бы – оно и так было на грани. Но, как мне кажется, если бы упустили эту возможность поступить правильно – впервые за всю эту проклятую Вторую Мировую с её последствиями в народном масштабе совершить поступок и быть правыми перед совестью (после всех этих десятилетий каких угодно и компромиссов, и преступлений, и вооружённой борьбы, и апатии по собственному уму прийти на площадь и стоять там безоружными перед танками, потому что иначе не защитить то, во что веришь)... То жили бы, как же, но с более тусклыми глазами, и у какой-то части поколения не было бы того, что есть теперь – глубинной уверенности в том, что чудеса бывают, что мир можно поменять, что в нём есть справедливость. А очень хорошо, когда внутри есть такая опора (и потом читаешь ВК про чудо и вздыхаешь – вот же, всё как и у нас было на самом деле).