indraja | Vėlinės, Antakalnio karių kapinės

Говорят, вечером 1-ого ноября (Всех Святых), в выходной (для многих), на Солдатском кладбище в Антакальнис было множество людей. Я же только 2-ого, в День Душ, по пути домой вышла и нашла кладбище. Стоял тёплый, с лёгкой дымкой вечер, уже поздний, после десяти. Людей немного, они тихие, только некоторые подсвечивают себе дорогу. На кладбище темно, догорающие свечи-лампадки светятся на холмах. Нашла могилу, в которой перезахоронен Адолфас Раманаускас-Ванагас. Снизу свечек за невысокой стенкой не видно – только крест и посажёные дубы светятся заревом.
У могилы сидит молодая пара, уходит. Приходит другая, ставит свечку. Приходит местный парень и его иностранный гость, он спрашивает, кто же тут. (Потом, уходя, подальше встречаю их, слышу обрывок – «стал символом Сопротивления»).
Приходят несколько девушек и юношей, ставят свечку. «Давайте помолимся», говорит одна. Они долго стоят молчаливо, а потом начинают читать молитву вслух.
Я отодвигаю свечки от деревцев, гашу тех, которые норовят превратиться в костёр; смотрю, повернувшись спиной к огню, на холмы и силуэты деревьев в ночном небе. Есть особое спокойствие и уют, который укутает только в ночном лесу. И здесь он тоже есть.
(Я не вполне могу поверить, что всё это – на самом деле; ещё с похорон. А ведь – на самом).

Фотоаппарат куда менее чувствителен к свету, чем глаза, он увидел так.