Колосья

[indraja]

Justinas Marcinkevičius
Vasaros psalmė

Šaukia ir šaukia griežlė rugiuos.
Akys virš visko. Klauso ir klausia.
Į rugiapjūtę tyliai rengiuos:
laikas į dainą pačią sunkiausią.

Žodi, į duodančią ranką įeik,
būk ir palaimink sakančią burną.
Valandų medis pilnas beveik
to, kas jau buvo. To, kas dar būna.

Ak, žiemkentėli, ko tu drebi –
dalgis pamokys, dalgis parodys.
Štai aš jau visas vienam glėby:
žemė ir grūdas, lūpos ir žodis.

1978

---

Юстинас Марцинкявичюс, перевод Давида Самойлова
Лето

Все-то кричит коростель во ржи.
Очи внимают. Слушают снова.
Все, что для жатвы, возьми, сложи –
и собирайся в трудное слово.

В руку поющую внидь, коса,
благословенье устам говорящим.
В дереве времени нет числа
дням миновавшим и предстоящим.

Что ж ты, озимый, дрожишь в тоске,
жатва научит – не все прожито.
Вот уже весь я в одном стожке:
почва и губы, слово и жито.

1978

Comments

[sulerin.livejournal.com]

Может, это и подойдёт для ответа (только цельность в нём немного другая, и печаль другая).
Перевод не мой, времени не нашлось, да и переводить его я пока не берусь.

* * *
Чернила
еще не просохли
и хлеба краюха
еще впереди
и весна
идет
и проходит
и цветною пыльцой
опять
зарастают
сгоревшие
крылья
не знающие
чьи они
бабочки
или философа

(Яан Каплинский, перевод с эстонского С.Семененко)

[indraja]

Тихая печаль - и жизнь...