Subartonys – Merkinė
Aug. 14th, 2018 23:27![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
indrajaМяркине – старый и прекрасный городок в Дзукии, там, где в Неман впадает Мяркис. Там я была и раньше, но у городка много окрестностей со своими достопримечательностями, и на этот раз я впервые погуляла по лесам и деревням к северу.
А сперва по полям (от остановки автобуса на перекрёстке к северу от городка).
Вот, я угадала, она действительно съедобная и действительно черёмуха, но не местная. А что черёмуха поздняя – гадаю по Сети.
Там южнее, и везде всё плодоносит и поспевает – можно объедаться и сливой, и яблоками. У них даже в лесу не лесная яблоня, а полно одичавших культурных.
Бересклет тоже знак самого позднего лета.
Леса отличные, на небольшом кусочке, где я гуляла, удивительно разные. Тут уже не пески (как сравнительно близко в сторону Марцинконис), а более глинистая и плодородная почва. Так что и сосновый лес тут такой, как мои с детства любимые боры, но как будто их здесь лучше кормят: дубовой подлесок зелёный, пышный. А местами дубы рослые, и такое место на дороге обозначается указателем, так как не частое явление тут. Местами и ельники.
В Субартонис родился классик литовской литературы Vincas Krėvė-Mickevičius. Уж что, а стиль у него в книге «Предания старых людей Дайнавы» получился такой изумительный, что остаётся мечтать – а вот если бы он мог стать переводчиком «Сильмариллиона»... Те же певучие длиннейшие периоды, предложения-абзацы; поэтические архаизмы. Так что мне действительно было любопытно, что за лес рос вокруг его дома, если вырос такой романтик. Вот лес да, располагает (а ведь не только он, и остальные окрестности).
Его музей как раз не работал, но туда особо я и не стремилась. Зато по другую сторону деревенской улицы обнаружился Музей татарского быта. Ворота были закрыты и тут, но и них тоже можно было открыть, и оказалось, что музей вполне готов работать – то есть, хозяйка пригласила! Её муж тем временем что-то чинил дома.
То есть, музей – это комната в доме этой семьи (а сам дом когда-то предки мужа строили, как школу). Утром там уже были гости, которые пробовали татарские блюда, а тут... Сперва хозяйка сварила кофе (и как я мечтала о кофе, рано как на работу вставши перед почти двухчасовой поездкой). А тогда мы сидели за кофе, и хозяйка рассказывала. И как ездила учиться обычаям и рукоделию в Крым, и подушку да одежду вышивала. И как в Мяркине жила её прабабушка и бабушка, потом в других местах, а вот она вернулась. И как один сын – профессиональный военный, а у другого призвание, он учится на имама (и третий есть). И как в школе (Люсе уже примерно семьдесят...) иные дразнили её, но потом они ушли, и всё было хорошо. И историю с барашком. И стихотворение про Литву, её вторую Родину и дом (пусть всегда есть мечта-память про горы и степь). И как чиновник с министерства ей привёз похвальную грамоту, а она как рассердилась, да он и спросил, так что могло бы стать настоящей помощью – и на следующий день списанный компьютер таки привезли. И про многое...
Зашла посмотреть, кто в избушке живёт, значит. Такие люди – самое великое чудо в таких музеях. Положу тут о ней ссылку на литовском.
А Чарльз Бронсон (так как я решила, что тут уточнять наиболее уместно, Друскининкай рядом же), говорит она, не вполне татарин, мама у него литовка :) Но настоящая фамилия, Бучинскис, не просто татарская, а ещё и благородного происхождения.
Обратно я пыталась пойти несколько иначе, и это получилось – по колеям – но как-то недалеко от исходной дороги.
Знак границы города, с получения магдебургских прав в 1569.
Омела!!!
Музей.
Печать города.
Костёл (колокол звенит).
Иисус Скорбящий.
В Мяркине посмотрела ещё на городище (и с него).
Тут особо вспоминается, как однажды давно здесь были и с пермским другом. Интересовались чуть другим – в городке немало памяти о печальных страницах истории (и уничтоженные евреи, немалая часть жителей когда-то; и мемориал литовских партизан – в Мяркине был штаб НКВД, убитых партизан и им помогавших жителей закапывали на холмике неподалёку).
Алыча в августе. Весной пахла, и теперь тоже.
Впервые перешла и сам мост через Неман, где видно, как впадает Мяркис.
Погода стояла на редкость хорошая, не жара-пекло как нередко, но тут уж солнце начало нагревать воздух, так что отложила оставшееся на остальные поездки, и поспешила к автобусу. Да и лучше идти к предпоследнему, не к последнему. (К слову, не знаю, потому ли, что маршруты идут на Друскининкай – путешествие тут и по цене уже ...путешествие).
А сперва по полям (от остановки автобуса на перекрёстке к северу от городка).
Вот, я угадала, она действительно съедобная и действительно черёмуха, но не местная. А что черёмуха поздняя – гадаю по Сети.
Там южнее, и везде всё плодоносит и поспевает – можно объедаться и сливой, и яблоками. У них даже в лесу не лесная яблоня, а полно одичавших культурных.
Бересклет тоже знак самого позднего лета.
Леса отличные, на небольшом кусочке, где я гуляла, удивительно разные. Тут уже не пески (как сравнительно близко в сторону Марцинконис), а более глинистая и плодородная почва. Так что и сосновый лес тут такой, как мои с детства любимые боры, но как будто их здесь лучше кормят: дубовой подлесок зелёный, пышный. А местами дубы рослые, и такое место на дороге обозначается указателем, так как не частое явление тут. Местами и ельники.
В Субартонис родился классик литовской литературы Vincas Krėvė-Mickevičius. Уж что, а стиль у него в книге «Предания старых людей Дайнавы» получился такой изумительный, что остаётся мечтать – а вот если бы он мог стать переводчиком «Сильмариллиона»... Те же певучие длиннейшие периоды, предложения-абзацы; поэтические архаизмы. Так что мне действительно было любопытно, что за лес рос вокруг его дома, если вырос такой романтик. Вот лес да, располагает (а ведь не только он, и остальные окрестности).
Его музей как раз не работал, но туда особо я и не стремилась. Зато по другую сторону деревенской улицы обнаружился Музей татарского быта. Ворота были закрыты и тут, но и них тоже можно было открыть, и оказалось, что музей вполне готов работать – то есть, хозяйка пригласила! Её муж тем временем что-то чинил дома.
То есть, музей – это комната в доме этой семьи (а сам дом когда-то предки мужа строили, как школу). Утром там уже были гости, которые пробовали татарские блюда, а тут... Сперва хозяйка сварила кофе (и как я мечтала о кофе, рано как на работу вставши перед почти двухчасовой поездкой). А тогда мы сидели за кофе, и хозяйка рассказывала. И как ездила учиться обычаям и рукоделию в Крым, и подушку да одежду вышивала. И как в Мяркине жила её прабабушка и бабушка, потом в других местах, а вот она вернулась. И как один сын – профессиональный военный, а у другого призвание, он учится на имама (и третий есть). И как в школе (Люсе уже примерно семьдесят...) иные дразнили её, но потом они ушли, и всё было хорошо. И историю с барашком. И стихотворение про Литву, её вторую Родину и дом (пусть всегда есть мечта-память про горы и степь). И как чиновник с министерства ей привёз похвальную грамоту, а она как рассердилась, да он и спросил, так что могло бы стать настоящей помощью – и на следующий день списанный компьютер таки привезли. И про многое...
Зашла посмотреть, кто в избушке живёт, значит. Такие люди – самое великое чудо в таких музеях. Положу тут о ней ссылку на литовском.
А Чарльз Бронсон (так как я решила, что тут уточнять наиболее уместно, Друскининкай рядом же), говорит она, не вполне татарин, мама у него литовка :) Но настоящая фамилия, Бучинскис, не просто татарская, а ещё и благородного происхождения.
Обратно я пыталась пойти несколько иначе, и это получилось – по колеям – но как-то недалеко от исходной дороги.
Знак границы города, с получения магдебургских прав в 1569.
Омела!!!
Музей.
Печать города.
Костёл (колокол звенит).
Иисус Скорбящий.
В Мяркине посмотрела ещё на городище (и с него).
Тут особо вспоминается, как однажды давно здесь были и с пермским другом. Интересовались чуть другим – в городке немало памяти о печальных страницах истории (и уничтоженные евреи, немалая часть жителей когда-то; и мемориал литовских партизан – в Мяркине был штаб НКВД, убитых партизан и им помогавших жителей закапывали на холмике неподалёку).
Алыча в августе. Весной пахла, и теперь тоже.
Впервые перешла и сам мост через Неман, где видно, как впадает Мяркис.
Погода стояла на редкость хорошая, не жара-пекло как нередко, но тут уж солнце начало нагревать воздух, так что отложила оставшееся на остальные поездки, и поспешила к автобусу. Да и лучше идти к предпоследнему, не к последнему. (К слову, не знаю, потому ли, что маршруты идут на Друскининкай – путешествие тут и по цене уже ...путешествие).
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2018-08-15 05:58 (UTC)А что за музей, который в церкви?(это же похоже на местную православную церковь?)
no subject
Date: 2018-08-15 08:25 (UTC)Музей - в здании церкви (работала до 1940), церковь стоит на месте ратуши (домик рядом - это макет ратуши). Но внутри я пока не была, или закрыто, или как теперь, похоже, там туристы.
no subject
Date: 2018-08-15 20:16 (UTC)no subject
Date: 2018-08-17 07:46 (UTC)no subject
Date: 2018-08-17 15:58 (UTC)no subject
Date: 2018-08-16 21:16 (UTC)no subject
Date: 2018-08-17 07:47 (UTC)no subject
Date: 2018-08-19 15:44 (UTC)no subject
Date: 2018-08-20 12:57 (UTC)