![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
indrajaДавно хотелось написать, вроде теперь не май, оскорблением человеческих и патриотических чувств это не так грозит.
По сути я пытаюсь объяснить, почему не испытываю «предписанные эмоции», хотя поддерживаю идеологическую сторону. Я вполне понимаю, что фашизм надо было побеждать. Просто я испытываю печаль по тому поводу, что это вообще потребовалось. Можете сказать, что никто никого и не обязывает испытывать эмоции. Формально – не обязывает, а на деле – посмотрите на накал в комментариях на такие темы. Да и просто люди, которые друг друга поздравили, получают на одну ниточку, их связывающую, больше, а кто нет – не получает. (Не обязательно смотреть прямо здесь, так как комментарии открываются, или нити замораживаются по моей прихоти. Никто не покушается на свободу слова в ваших собственных блогах, раз кому-то станет за неё обидно).
Почему я не праздную День Победы?
Во-первых, потому, что не выросла в такой традиции. Мысль праздновать в ней не возникла. Хотя моё семейное окружение очень плохо относится к фашизму и к войне. Отец видел войну и нацистскую оккупацию уже в сознательном возрасте. Потом он инстинктивно не любил людей в военной форме. Моя мама пережила послевоенное в вполне сознательном возрасте для того, чтобы понять, что потеряла своих депортированных родителей (они вернулись, когда она выросла). Лишь потом в школе осознала, что при виде советских солдат не надо испытывать чувство опасности, прикидывать, как теперь бежать и прятаться. Конечно, мне в детстве объясняли, насколько плохим и тупым был нацизм. И в принципе, и конкретно к нам он тоже был бы очень плох, если бы получил власть здесь на длительное время. Да, меня ещё предупреждали не говорить на эти темы с русскими в широком смысле, так как «им ничего не объяснишь», для них это святое, они принесли действительно великие жертвы ради победы, а все мы тут им не особо важны. Перегибы на местах в великой борьбе случались, ну что ж поделаешь... Вот не слушаюсь, вдруг объясню.
По убеждениям знаю, что всякий демократ, либерал, сторонник независимости, прав человека и т.д. понимает, какое великое добро та победа. И я понимаю. Но вот не радостно, нам это стоило слишком многого в не нашей войне, которая почему-то имела место у нас и с нами. Литва в ней участия принимать не собиралась и как политическая единица не принимала, зато с её людьми война вытворяла такое – и при том разное, что они не могут найти единства между собой в памяти об этом времени. Траур, печаль могут оказаться единственной сколько-то сближающей точкой. Ну и отвлечённое отношение с общечеловеческих высот истории. Старшее поколение, возможно, всё помнит слишком хорошо. Моё поколение, возможно, всё знает слишком плохо. Когда-то я задумалась, что нехорошо, что знаю и чувствую так мало о том, что значимо для целых слоёв общества, или для общества в пространстве, на языке которого я тут общаюсь, в конце концов, важно для моих друзей. В школе мы учили про ВМВ как про глобальное явление, почти без местной детализации (что тоже не способствует возникновению эмоциональной связи). Так что я почитала больше. У меня от этого прорезалось такое эмоциональное отношение, от которого уж вовсе не попразднуешь.
Представим обычных людей в наши дни в том же Вильнюсе. Например, выросших в том же дворе, в соседних домах. Прикинем, кем могли быть их деды и прадеды в этой войне. Для наглядности сделаем концентрат (хотя сомневаюсь, действительно ли это концентрат – всё это вполне может подобраться и так). Дед Марии расстрелял прадеда Даниеля и украл его часы. Дед Даниэля сумел бежать из гетто, присоединился к красным партизанам и помог спалить исключительно неприветливую деревню бабушки Дануты. Дед Ромаса арестовал деда Марии, и тот был справедливо осуждён и казнён. Также дед Ромаса арестовал деда Здислава из Армии Краёвой, освобождавшего Вильнюс, который потом погиб в лагере. Брат деда Расы из «армии Пляхавичюса», куда пошёл «спасать родину от красной чумы», чуть не подстрелил того же деда Здислава раньше. Зато второй первого убить сумел в борьбе с гитлеровскими коллаборационистами. Соратник деда Здислава, дед Дануты, застрелил деда Миндаугаса, так как у того был литовский молитвенник в смешанной деревне. Дед Тани вернулся с войны с победой и сколько-то лет позже депортировал деда и бабушку Агне в Сибирь, где её мама чуть выжила, а младенец дядя помер. Дед Агне, правда, действительно прятал литовского партизана, деда Саулюса. Дед Саулюса однажды застрелил деда Лауры, ему померещилось, что тот стукач. А вот дед Саулюса и дед Иры честно убили друг друга при взятии бункера.
У меня возникают трудности, если я пытаюсь ответить, кто тут, во дворе, кого победил в этой войне. Кто-то, в конце концов (или в середине...), победил Гитлера, но убивали и притесняли они при этом друг друга. Частичная или полная амнезия и молчание по теме – это очень понятная защитная реакция общества. (Только, насколько понимаю, травма от этого никуда не денется, надо её осознать и проговаривать, чем тут и занимаюсь). Я приветствую то, что Гитлера победили. Не говорю, что пусть гитлеровский режим был бы, лишь бы войны не было. (В войне не нужно даже лично убивать, в ней гибнут и просто из-за неё наличия – мои родители каждый по отдельности остались целыми чудом, взрывы случились на пять минут позже или на сотню шагов в сторону). У многих из вас, наверно, не может возникнуть вопрос, «за кого» вы были бы (в игре воображения с многими допущениями, разумеется) «там». Мне пришлось долго думать над этим вопросом. Конечно, и там, и здесь – на той стороне, с теми, которые препятствуют распространению фашизма и тоталитаризма вообще. В себе и в обществе. Если игра предлагает выбрать вооружённые силы – можно нажать на кнопку «западные силы антигитлеровской коалиции». Их «перегибы» нам не столь больны и не столь известны, и моей страны на карте не осталось без непосредственного участия их (а только из-за позволения ихних политиков). Но если представить себя именно местным – не собой, конечно, а куда более смелым человеком,– с поправкой на информационное поле, доступное там и тогда, а не здесь и теперь, на воспитание тогда, а не теперь? Литовское антисоветское сопротивление с той точки координат мне кажется очень честным вариантом, хоть я и прекрасно понимаю, что оттуда не стали бы посчитывать, что, мол, подождём, пока они разобьют Гитлера, а потом уж начнём организоваться (когда всех уже арестовали, мхм).
Личное отношение у меня обобщается тем, что очень хочу фильм – большое эпическое полотно, которое показало бы судьбы разных людей, сделало бы более доступными знания и сочувствие, и нашло бы в этом кошмаре какие-то связывающие светлые нити. Да, есть «Пепел и алмаз» Вайды, но это – только одна грань. Хотя про сложность отношения лучше, наверно, всё равно уже никто не скажет.
Салют Дня Победы. Простите, не до того, мы убиваем друг друга:
Максимум, что у меня получилось при попытке как-то отметить День Победы – поставить свечки на памятниках в Понарах.
Теперь период, когда пыталась как можно лучше узнать и понять то время, уже не на максимуме, и потому у меня преобладает отношение к этой дате как к информационно, а не эмоционально значимому событию. То есть, я всё понимаю и согласна. Просто «праздновать» – это у меня «испытывать заметные положительные эмоции».
По сути я пытаюсь объяснить, почему не испытываю «предписанные эмоции», хотя поддерживаю идеологическую сторону. Я вполне понимаю, что фашизм надо было побеждать. Просто я испытываю печаль по тому поводу, что это вообще потребовалось. Можете сказать, что никто никого и не обязывает испытывать эмоции. Формально – не обязывает, а на деле – посмотрите на накал в комментариях на такие темы. Да и просто люди, которые друг друга поздравили, получают на одну ниточку, их связывающую, больше, а кто нет – не получает. (Не обязательно смотреть прямо здесь, так как комментарии открываются, или нити замораживаются по моей прихоти. Никто не покушается на свободу слова в ваших собственных блогах, раз кому-то станет за неё обидно).
Почему я не праздную День Победы?
Во-первых, потому, что не выросла в такой традиции. Мысль праздновать в ней не возникла. Хотя моё семейное окружение очень плохо относится к фашизму и к войне. Отец видел войну и нацистскую оккупацию уже в сознательном возрасте. Потом он инстинктивно не любил людей в военной форме. Моя мама пережила послевоенное в вполне сознательном возрасте для того, чтобы понять, что потеряла своих депортированных родителей (они вернулись, когда она выросла). Лишь потом в школе осознала, что при виде советских солдат не надо испытывать чувство опасности, прикидывать, как теперь бежать и прятаться. Конечно, мне в детстве объясняли, насколько плохим и тупым был нацизм. И в принципе, и конкретно к нам он тоже был бы очень плох, если бы получил власть здесь на длительное время. Да, меня ещё предупреждали не говорить на эти темы с русскими в широком смысле, так как «им ничего не объяснишь», для них это святое, они принесли действительно великие жертвы ради победы, а все мы тут им не особо важны. Перегибы на местах в великой борьбе случались, ну что ж поделаешь... Вот не слушаюсь, вдруг объясню.
По убеждениям знаю, что всякий демократ, либерал, сторонник независимости, прав человека и т.д. понимает, какое великое добро та победа. И я понимаю. Но вот не радостно, нам это стоило слишком многого в не нашей войне, которая почему-то имела место у нас и с нами. Литва в ней участия принимать не собиралась и как политическая единица не принимала, зато с её людьми война вытворяла такое – и при том разное, что они не могут найти единства между собой в памяти об этом времени. Траур, печаль могут оказаться единственной сколько-то сближающей точкой. Ну и отвлечённое отношение с общечеловеческих высот истории. Старшее поколение, возможно, всё помнит слишком хорошо. Моё поколение, возможно, всё знает слишком плохо. Когда-то я задумалась, что нехорошо, что знаю и чувствую так мало о том, что значимо для целых слоёв общества, или для общества в пространстве, на языке которого я тут общаюсь, в конце концов, важно для моих друзей. В школе мы учили про ВМВ как про глобальное явление, почти без местной детализации (что тоже не способствует возникновению эмоциональной связи). Так что я почитала больше. У меня от этого прорезалось такое эмоциональное отношение, от которого уж вовсе не попразднуешь.
Представим обычных людей в наши дни в том же Вильнюсе. Например, выросших в том же дворе, в соседних домах. Прикинем, кем могли быть их деды и прадеды в этой войне. Для наглядности сделаем концентрат (хотя сомневаюсь, действительно ли это концентрат – всё это вполне может подобраться и так). Дед Марии расстрелял прадеда Даниеля и украл его часы. Дед Даниэля сумел бежать из гетто, присоединился к красным партизанам и помог спалить исключительно неприветливую деревню бабушки Дануты. Дед Ромаса арестовал деда Марии, и тот был справедливо осуждён и казнён. Также дед Ромаса арестовал деда Здислава из Армии Краёвой, освобождавшего Вильнюс, который потом погиб в лагере. Брат деда Расы из «армии Пляхавичюса», куда пошёл «спасать родину от красной чумы», чуть не подстрелил того же деда Здислава раньше. Зато второй первого убить сумел в борьбе с гитлеровскими коллаборационистами. Соратник деда Здислава, дед Дануты, застрелил деда Миндаугаса, так как у того был литовский молитвенник в смешанной деревне. Дед Тани вернулся с войны с победой и сколько-то лет позже депортировал деда и бабушку Агне в Сибирь, где её мама чуть выжила, а младенец дядя помер. Дед Агне, правда, действительно прятал литовского партизана, деда Саулюса. Дед Саулюса однажды застрелил деда Лауры, ему померещилось, что тот стукач. А вот дед Саулюса и дед Иры честно убили друг друга при взятии бункера.
У меня возникают трудности, если я пытаюсь ответить, кто тут, во дворе, кого победил в этой войне. Кто-то, в конце концов (или в середине...), победил Гитлера, но убивали и притесняли они при этом друг друга. Частичная или полная амнезия и молчание по теме – это очень понятная защитная реакция общества. (Только, насколько понимаю, травма от этого никуда не денется, надо её осознать и проговаривать, чем тут и занимаюсь). Я приветствую то, что Гитлера победили. Не говорю, что пусть гитлеровский режим был бы, лишь бы войны не было. (В войне не нужно даже лично убивать, в ней гибнут и просто из-за неё наличия – мои родители каждый по отдельности остались целыми чудом, взрывы случились на пять минут позже или на сотню шагов в сторону). У многих из вас, наверно, не может возникнуть вопрос, «за кого» вы были бы (в игре воображения с многими допущениями, разумеется) «там». Мне пришлось долго думать над этим вопросом. Конечно, и там, и здесь – на той стороне, с теми, которые препятствуют распространению фашизма и тоталитаризма вообще. В себе и в обществе. Если игра предлагает выбрать вооружённые силы – можно нажать на кнопку «западные силы антигитлеровской коалиции». Их «перегибы» нам не столь больны и не столь известны, и моей страны на карте не осталось без непосредственного участия их (а только из-за позволения ихних политиков). Но если представить себя именно местным – не собой, конечно, а куда более смелым человеком,– с поправкой на информационное поле, доступное там и тогда, а не здесь и теперь, на воспитание тогда, а не теперь? Литовское антисоветское сопротивление с той точки координат мне кажется очень честным вариантом, хоть я и прекрасно понимаю, что оттуда не стали бы посчитывать, что, мол, подождём, пока они разобьют Гитлера, а потом уж начнём организоваться (когда всех уже арестовали, мхм).
Личное отношение у меня обобщается тем, что очень хочу фильм – большое эпическое полотно, которое показало бы судьбы разных людей, сделало бы более доступными знания и сочувствие, и нашло бы в этом кошмаре какие-то связывающие светлые нити. Да, есть «Пепел и алмаз» Вайды, но это – только одна грань. Хотя про сложность отношения лучше, наверно, всё равно уже никто не скажет.
Салют Дня Победы. Простите, не до того, мы убиваем друг друга:
Максимум, что у меня получилось при попытке как-то отметить День Победы – поставить свечки на памятниках в Понарах.
Теперь период, когда пыталась как можно лучше узнать и понять то время, уже не на максимуме, и потому у меня преобладает отношение к этой дате как к информационно, а не эмоционально значимому событию. То есть, я всё понимаю и согласна. Просто «праздновать» – это у меня «испытывать заметные положительные эмоции».
no subject
Date: 2013-08-12 08:48 (UTC)(На мой взгляд, немецкий народ в итоге из-за Гитлера пострадал невообразимо, не только гибель и разрушение у себя же, но ещё и причастность к тому, что делалось у других. Не хотела бы я жить в стране-агрессоре и верить таким идеям, хотиь у меня и нет гарантии, что живи я там, оказалась бы выше этого (и это - самое страшное)).
no subject
Date: 2013-08-12 10:10 (UTC)Вот потому и не хотела бы поменяться.